Неточные совпадения
Конечно, я знаю, что ты занят иногда учеными предметами, любишь читать (уж почему Ноздрев заключил, что герой наш занимается учеными предметами и любит почитать, этого, признаемся, мы никак
не можем сказать, а Чичиков и того
менее).
Прочие тоже были более или
менее люди просвещенные: кто читал Карамзина, кто «Московские ведомости», кто даже и совсем ничего
не читал.
Коцебу, в которой Ролла играл г. Поплёвин, Кору — девица Зяблова, прочие лица были и того
менее замечательны; однако же он прочел их всех, добрался даже до цены партера и узнал, что афиша была напечатана в типографии губернского правления, потом переворотил на другую сторону: узнать, нет ли там чего-нибудь, но,
не нашедши ничего, протер глаза, свернул опрятно и положил в свой ларчик, куда имел обыкновение складывать все, что ни попадалось.
Окончательным своим решением он продолжал всего
менее верить, и когда пробил час, все вышло совсем
не так, а как-то нечаянно, даже почти неожиданно.
Впрочем, тревожиться много нечего: масса никогда почти
не признает за ними этого права, казнит их и вешает (более или
менее) и тем, совершенно справедливо, исполняет консервативное свое назначение, с тем, однако ж, что в следующих поколениях эта же масса ставит казненных на пьедестал и им поклоняется (более или
менее).
— Нет,
не брежу… — Раскольников встал с дивана. Подымаясь к Разумихину, он
не подумал о том, что с ним, стало быть, лицом к лицу сойтись должен. Теперь же, в одно мгновение, догадался он, уже на опыте, что всего
менее расположен, в эту минуту, сходиться лицом к лицу с кем бы то ни было в целом свете. Вся желчь поднялась в нем. Он чуть
не захлебнулся от злобы на себя самого, только что переступил порог Разумихина.
Как бы только самим собой
не быть, как бы всего
менее на себя походить!
Одним словом, я вывожу, что и все,
не то что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди, то есть чуть-чуть даже способные сказать что-нибудь новенькое, должны, по природе своей, быть непременно преступниками, — более или
менее, разумеется.
Учившиеся им ни к чему
не могли привязать своих познаний, хотя бы даже
менее схоластических.
Постепенная осадка дна морского, осыпанье гор, наносный ил с прибавкой легких волканических взрывов — все это совершилось всего более в судьбе Агафьи Матвеевны, и никто, всего
менее она сама,
не замечал это. Оно стало заметно только по обильным, неожиданным и бесконечным последствиям.
Ольга, как всякая женщина в первенствующей роли, то есть в роли мучительницы, конечно,
менее других и бессознательно, но
не могла отказать себе в удовольствии немного поиграть им по-кошачьи; иногда у ней вырвется, как молния, как нежданный каприз, проблеск чувства, а потом, вдруг, опять она сосредоточится, уйдет в себя; но больше и чаще всего она толкала его вперед, дальше, зная, что он сам
не сделает ни шагу и останется неподвижен там, где она оставит его.
Хитрят и пробавляются хитростью только более или
менее ограниченные женщины. Они за недостатком прямого ума двигают пружинами ежедневной мелкой жизни посредством хитрости, плетут, как кружево, свою домашнюю политику,
не замечая, как вокруг их располагаются главные линии жизни, куда они направятся и где сойдутся.
Какая-нибудь постройка, дела по своему или обломовскому имению, компанейские операции — ничто
не делалось без ее ведома или участия. Ни одного письма
не посылалось без прочтения ей, никакая мысль, а еще
менее исполнение,
не проносилось мимо нее; она знала все, и все занимало ее, потому что занимало его.
— Я знаю, что любовь
менее взыскательна, нежели дружба, — сказал он, — она даже часто слепа, любят
не за заслуги — всё так.
В областях истины, в царстве мысли и духа
не может никакая земная власть давать решений и
не должна;
не может того правительство,
менее еще его ценсор, в клобуке ли он или с темляком.
Приступим ныне вкратце к правилам общежития. Предписать их
не можно с точностию, ибо располагаются они часто по обстоятельствам мгновения. Но, дабы колико возможно
менее ошибаться, при всяком начинании вопросите ваше сердце; оно есть благо и николи обмануть вас
не может. Что вещает оно, то и творите. Следуя сердцу в юности,
не ошибетеся, если сердце имеете благое. Но следовати возмнивый рассудку,
не имея на браде власов, опытность возвещающих, есть безумец.
Следуя сему правилу, доколе силы разума
не были в вас действующи,
не предлагал я вам понятия о всевышнем существе и еще
менее об откровении.
Ему
не то было досадно, что
не он получил это место, что его, очевидно, обошли; но ему непонятно, удивительно было, как они
не видали, что болтун, фразер Стремов
менее всякого другого способен к этому.
Слова кондуктора разбудили его и заставили вспомнить о матери и предстоящем свидании с ней. Он в душе своей
не уважал матери и,
не отдавая себе в том отчета,
не любил ее, хотя по понятиям того круга, в котором жил, по воспитанию своему,
не мог себе представить других к матери отношений, как в высшей степени покорных и почтительных, и тем более внешне покорных и почтительных, чем
менее в душе он уважал и любил ее.
Алексей Александрович никого
не хотел видеть в Москве, а
менее всего брата своей жены. Он приподнял шляпу и хотел проехать, но Степан Аркадьич велел его кучеру остановиться и подбежал к нему чрез снег.
А она чувствовала, что рядом с любовью, которая связывала их, установился между ними злой дух какой-то борьбы, которого она
не могла изгнать ни из его, ни, еще
менее, из своего сердца.
— Нет, душа моя, для меня уж нет таких балов, где весело, — сказала Анна, и Кити увидела в ее глазах тот особенный мир, который ей
не был открыт. — Для меня есть такие, на которых
менее трудно и скучно….
Ему и в голову
не приходило подумать, чтобы разобрать все подробности состояния больного, подумать о том, как лежало там, под одеялом, это тело, как, сгибаясь, уложены были эти исхудалые голени, кострецы, спина и нельзя ли как-нибудь лучше уложить их, сделать что-нибудь, чтобы было хоть
не лучше, но
менее дурно.
— Никто
не занят этим, и я
менее других, — сказал он. — Посмотрите, Дарья Александровна, будет дождик, — прибавил он, указывая зонтиком на показавшиеся над макушами осин белые тучки.
Он нисколько
не интересовался тем, что он сам говорил, еще
менее тем, что они говорили, и только желал одного — чтоб им и всем было хорошо и приятно.
В конце мая, когда уже всё более или
менее устроилось, она получила ответ мужа на свои жалобы о деревенских неустройствах. Он писал ей, прося прощения в том, что
не обдумал всего, и обещал приехать при первой возможности. Возможность эта
не представилась, и до начала июня Дарья Александровна жила одна в деревне.
Он тоже помолчал несколько времени и заговорил потом уже
менее пискливым, холодным голосом, подчеркивая произвольно избранные,
не имеющие никакой особенной важности слова.
Но только что, въехав на широкий, полукруглый двор и слезши с извозчика, он вступил на крыльцо и навстречу ему швейцар в перевязи беззвучно отворил дверь и поклонился; только что он увидал в швейцарской калоши и шубы членов, сообразивших, что
менее труда снимать калоши внизу, чем вносить их наверх; только что он услыхал таинственный, предшествующий ему звонок и увидал, входя по отлогой ковровой лестнице, статую на площадке и в верхних дверях третьего состаревшегося знакомого швейцара в клубной ливрее, неторопливо и
не медля отворявшего дверь и оглядывавшего гостя, ― Левина охватило давнишнее впечатление клуба, впечатление отдыха, довольства и приличия.
Другая женщина,
менее внимательная,
не знавшая Анны прежде и в особенности
не думавшая тех мыслей, которые думала Дарья Александровна дорогой, и
не заметила бы ничего особенного в Анне.
Развод, подробности которого он уже знал, теперь казался ему невозможным, потому что чувство собственного достоинства и уважение к религии
не позволяли ему принять на себя обвинение в фиктивном прелюбодеянии и еще
менее допустить, чтобы жена, прощенная и любимая им, была уличена и опозорена.
— Так вы нынче ждете Степана Аркадьича? — сказал Сергей Иванович, очевидно
не желая продолжать разговор о Вареньке. — Трудно найти двух свояков,
менее похожих друг на друга, — сказал он с тонкою улыбкой. — Один подвижной, живущий только в обществе, как рыба в воде; другой, наш Костя, живой, быстрый, чуткий на всё, но, как только в обществе, так или замрет или бьется бестолково, как рыба на земле.
Она была
менее блестяща в действительности, но зато в живой было и что-то такое новое привлекательное, чего
не было на портрете.
Чувство это теперь было еще сильнее, чем прежде; еще
менее, чем прежде, он чувствовал себя способным понять смысл смерти, и еще ужаснее представлялась ему ее неизбежность; но теперь, благодаря близости жены, чувство это
не приводило его в отчаяние: он, несмотря на смерть, чувствовал необходимость жить и любить.
Левин чувствовал всё более и более, что все его мысли о женитьбе, его мечты о том, как он устроит свою жизнь, что всё это было ребячество и что это что-то такое, чего он
не понимал до сих пор и теперь еще
менее понимает, хотя это и совершается над ним; в груди его всё выше и выше поднимались содрогания, и непокорные слезы выступали ему на глаза.
«Я, воспитанный в понятии Бога, христианином, наполнив всю свою жизнь теми духовными благами, которые дало мне христианство, преисполненный весь и живущий этими благами, я, как дети,
не понимая их, разрушаю, то есть хочу разрушить то, чем я живу. А как только наступает важная минута жизни, как дети, когда им холодно и голодно, я иду к Нему, и еще
менее, чем дети, которых мать бранит за их детские шалости, я чувствую, что мои детские попытки с жиру беситься
не зачитываются мне».
Наш брат охотник может в одно прекрасное утро выехать из своего более или
менее родового поместья с намереньем вернуться на другой же день вечером и понемногу, понемногу,
не переставая стрелять по бекасам, достигнуть наконец благословенных берегов Печоры; притом всякий охотник до ружья и до собаки — страстный почитатель благороднейшего животного в мире: лошади.
— Оригинал, оригинал! — подхватил он, с укоризной качая головой… — Зовут меня оригиналом… На деле-то оказывается, что нет на свете человека
менее оригинального, чем ваш покорнейший слуга. Я, должно быть, и родился-то в подражание другому… Ей-богу! Живу я тоже словно в подражание разным мною изученным сочинителям, в поте лица живу; и учился-то я, и влюбился, и женился, наконец, словно
не по собственной охоте, словно исполняя какой-то
не то долг,
не то урок, — кто его разберет!
Придерживая очки, Самгин взглянул в щель и почувствовал, что он как бы падает в неограниченный сумрак, где взвешено плоское, правильно круглое пятно мутного света. Он
не сразу понял, что свет отражается на поверхности воды, налитой в чан, — вода наполняла его в уровень с краями, свет лежал на ней широким кольцом; другое, более узкое,
менее яркое кольцо лежало на полу, черном, как земля. В центре кольца на воде, — точно углубление в ней, — бесформенная тень, и тоже трудно было понять, откуда она?
— Вы очень много посвящаете сил и времени абстракциям, — говорил Крэйтон и чистил ногти затейливой щеточкой. — Все, что мы знаем, покоится на том, чего мы никогда
не будем знать. Нужно остановиться на одной абстракции. Допустите, что это — бог, и предоставьте цветным расам, дикарям тратить воображение на различные, более или
менее наивные толкования его внешности, качеств и намерений. Нам пора привыкнуть к мысли, что мы — христиане, и мы действительно христиане, даже тогда, когда атеисты.
Они раскалываются на бесчисленное количество группочек — народники, толстовцы, анархисты и так далее, но это,
не украшая их, делает еще более мелкими,
менее интересными.
Это повторялось на разные лады, и в этом
не было ничего нового для Самгина.
Не ново было для него и то, что все эти люди уже ухитрились встать выше события, рассматривая его как
не очень значительный эпизод трагедии глубочайшей. В комнате стало просторней,
менее знакомые ушли, остались только ближайшие приятели жены; Анфимьевна и горничная накрывали стол для чая; Дудорова кричала Эвзонову...
Он стал относиться к ней более настороженно, недоверчиво вслушивался в ее спокойные, насмешливые речи, тщательнее взвешивал их и
менее сочувственно принимал иронию ее суждений о текущей действительности; сами по себе ее суждения далеко
не всегда вызывали его сочувствие, чаще всего они удивляли.
Если немцы победят, французы
не только снова будут ограблены экономически, но будут поставлены на колени пред народом
менее талантливым, чем они.
Бердников все время пил, подливая в шампанское коньяк, но
не пьянел, только голос у него понизился, стал более тусклым, точно отсырев, да вздыхал толстяк все чаще, тяжелей. Он продолжал показывать пестроту словесного своего оперения, но уже
менее весело и слишком явно стараясь рассмешить.
Самгин,
не вслушиваясь в ее слова, смотрел на ее лицо, — оно
не стало
менее красивым, но явилось в нем нечто незнакомое и почти жуткое: ослепительно сверкали глаза, дрожали губы, выбрасывая приглушенные слова, и тряслись, побелев, кисти рук. Это продолжалось несколько секунд. Марина, разняв руки, уже улыбалась, хотя губы еще дрожали.
Она
не укрощалась, хотя сердитые огоньки в ее глазах сверкали как будто уже
менее часто. И расспрашивала она
не так назойливо, но у нее возникло новое настроение. Оно обнаружилось как-то сразу. Среди ночи она, вскочив с постели, подбежала к окну, раскрыла его и, полуголая, села на подоконник.
Самгин ушел, удовлетворенный ее равнодушием к истории с кружком Пермякова. Эти маленькие волнения ненадолго и неглубоко волновали его; поток, в котором он плыл, становился все уже, но — спокойнее, события принимали все более однообразный характер, действительность устала поражать неожиданностями, становилась
менее трагичной, туземная жизнь текла так ровно, как будто ничто и никогда
не возмущало ее.
«Мадам де Бюрн — женщина без темперамента и — все-таки… Она берегла свое тело, как слишком дорогое платье. Это — глупо. Марина —
менее мещанка. В сущности, она даже едва ли мещанка. Стяжательница? Да, конечно. Однако это
не главное ее…»
Он видел, что Макаров уже
не тот человек, который ночью на террасе дачи как бы упрашивал, умолял послушать его домыслы. Он держался спокойно, говорил уверенно. Курил меньше, но, как всегда, дожигал спички до конца. Лицо его стало жестким,
менее подвижным, и взгляд углубленных глаз приобрел выражение строгое, учительное. Маракуев, покраснев от возбуждения, подпрыгивая на стуле, спорил жестоко, грозил противнику пальцем, вскрикивал...
— Ну, довольно! Ты —
не гувернер мой. Ты бы лучше воздерживался от нелепых попыток каламбурить. Стыдно говорить Наташка вместо — натяжка и очепятка вместо — опечатка. Еще
менее остроумно называть Ботнический залив — болтуническим, Адриатическое море — идиотическим…